Читаем без скачивания Крылья Тура. Командировка [2 том полностью] - Олег Языков

В общем, получив на следующий день отпущение грехов от доктора и вновь обретя здоровье без ограничений, я собрал немудреные манатки, а после обеда меня и отправили на У-2 во фронтовой ЗАП, где вошебойка и располагалась.

Надо сказать, учеба была интересная и позволила мне поставить целый ряд вопросов, разобраться в них и задуматься о многом другом. Занятия проводили опытные, битые пилотяги, у каждого — один-два ордена, а это в 42-м году было не часто. Многие преподаватели были с ожогами рук и лица, с золотистыми ленточками тяжелых ранений. В общем, определенный теоретический багаж я по результатам учебы накопил, и уровень своих знаний существенно повысил.

Дома, в полку, меня уже ждал подписанный приказ о назначении на должность командира звена. Капитан Россохватский меня официально представил и вручил, так сказать, бразды правления. Кстати, никогда не задумывался, а что это, собственно, за бразды такие?

Из трех моих подчиненных я не был знаком лишь с одним новичком. Двух ребят я знал. Моих лет, опыта маловато, навыки пилотирования, честно говоря, не "ах". Но, что делать? Все мы были такие, в общем-то. Тут, на фронте и учились в боях. Молодого, кстати, я взял ведомым.

Вечером, после того как боевая готовность полка была снята, я отвел свое звено в курилку, разогнал посторонних и приступил к беседе.

— В общем, так, соколы вы мои ясные. Я за этой должностью не гонялся и ее не выпрашивал. Но раз назначили — буду требовать дело. Не взыщите. Привыкайте к мысли, что "самозванцев нам не надо — командиром буду я!" Уяснили? Далее. Так воевать, как вы воевали до меня, больше не будем. Я вам передам все, чему меня на курсах научили, и буду требовать безусловного исполнения моих ценных руководящих указаний. Это понятно? Вот и хорошо. Ну-с, приступим…

И приступили. Тяжело все шло, со скрипом. Делать их бездумными исполнителями моих приказов я не хотел. Все-таки, летчик-истребитель — это индивидуальный, штучный боец. Он творец воздушного боя. Как ни учи — на каждый бой схему ему в голову не заложишь. Нужна импровизация, каждодневный поиск новых, творческих приемов воздушной схватки. Но главное ядро, смысл боя, я им старался разъяснить и прочно уложить в подкорку. Не сразу, но кое-что начало получаться. Постепенно исчезала "мессеробоязнь", ошибочное представление, что фашист настолько страшен и грозен, что к нему и не подступиться, а надо лишь обороняться, старательно пряча дрожащий хвост между ног.

— Фриц тебя в кабине не видит. Он не знает, кто против него — салажонок или опытный, твердый боец. Поэтому и веди себя уверенно, я бы сказал — нахально и предельно агрессивно. Каждым маневром показывай, что твое главное желание — убить его к чертям собачьим, разорвать снарядами, зажечь! Немцы рисковать очень не любят. Они сильные, опытные пилоты, стрелки — так вообще великолепные. Но если он видит, что ты постоянно строишь маневры на результативную атаку, у него сразу очко играет от игольного ушка, до дыры, в которую и парашют влезет. Он не будет думать, как тебя атаковать, он будет думать, как уберечься от твоей атаки. Но и вы не зевайте. У них взаимодействие пар отлично отработано. Не успеешь создать для одного фашиста угрозу, как другая пара уже тебе в хвост зайти норовит. Тут дело за ведомым. Поставь ему заградительную трассу, немец под огонь никогда не пойдет, обязательно свинтит вверх и в сторону. Вы только за своим хвостом следите. И еще, ведомые. Никаких обид на то, что основной боец в паре — это ведущий. Он стреляет, он сбивает, он командует. Вы же в футбол, например, играете? Так вот. Сколько в команде нападающих? А защитников и других балбесов сколько? Видите. Вы вообще считали, сколько человек в полку приходится на одного летчика? Около тридцати! Тридцать человек готовят боевой вылет, оружие, двигатель, определяют цели, дают погоду, кормят и обеспечивают вас всем, чтобы в одну-единственную секунду ты взял врага в прицел и нажал гашетку, чтобы — насмерть! Наверняка! Чтобы он, гад, не летал над нашей землей, не бил бомбами наших людей — детей, стариков и женщин, не стрелял по нашим товарищам. Вот так, подумайте над этим, ребята.

Но пока решительной и результативной проверки боем звена еще не было. Полк был ослаблен потерями. Да и так он был не особо могуч. Не знаю, из каких там соображений, но с августа 1941 года истребительные полки практически кастрировали, и они стали состоять из двух эскадрилий по десять самолетов плюс два самолета управления полка. В эскадрилье — два звена по четыре самолета, да комэск с ведомым. Такое положение дел было до середины 1943 года, когда истребительные полки стали насчитывать 34 боевые машины — три эскадрильи и четыре самолета управления полка. Нужно заметить, что равноценные авиационные части немцев превышали наши по числу машин и пилотов.

А пока — у нас в эскадрилье, например, было восемь летчиков, семь самолетов, из которых один-два постоянно надо было ремонтировать. Хорошо, если можно отложить ремонт на ночь, а если его надо клепать сразу по возвращении истребителя из боя? Кому лететь на следующее задание? И на чем? Вот и вся арифметика. Трудно было, что и говорить. Поэтому, и командир полка, и комиссар почти ежедневно летали на боевые задания то с нашей, то со второй эскадрильей. Но, добавив одного летчика, пусть даже и комполка, достаточно мощного кулака для удара по врагу не соберешь. Что могут сделать пять самолетов против группы бомберов, штук, примерно, в сорок, летящих под прикрытием 12–16 "мессов"? Да эти гады, в случае нашей атаки, еще и наращивали свои силы, созывая по радио подмогу с других участков патрулирования немцев.

Вот так, уясните себе это, весь 41 и 42 год наша авиация дралась с противником, который ПОСТОЯННО имел численное превосходство, а это дорогого стоит, когда вас — четверо или, в лучшем случае, — восемь, а фрицев — 20–30. Немцы ПОСТОЯННО имели на вооружении истребители, превосходящие наши самолеты по летно-техническим характеристикам. Противник ПОСТОЯННО имел превосходную связь и умное, гибкое управление, и превосходил наших по уровню подготовки среднестатистического летчика.

Достаточно сказать, что молодой немецкий пилот приходил на фронт, имея от 200 до 400 часов налета, да еще на фронте ему давали до сотни часов безопасных полетов над своей территорией и под приглядом опытных наставников, прежде чем посылать его в бой.

Наш же птенец имел, хорошо, если часов 30 налета, да хоть раз стрельнул из бортового оружия. Как наши еще умудрялись бить этих самых асов люфтваффе — понять трудно.

Но били. И нам вскоре пришлось. Но об этом — чуть позже. А пока…

А пока я собрал "темную силу" — наших механиков, мотористов, вооруженцев и прочую техобслугу. Ведь у командира звена в подчинении не только летчики, но и наземный персонал. Голова от этих забот пухнет. Так вот. У летчиков комбинезоны были синие, а у них — черные, чтобы грязь не видна была. А про темную силу я как-то болтанул, вспомнив "Звездные войны", а оно, глядишь, неожиданно понравилось технарям и привилось.

— В общем, так, "темная сила"! Нельзя нам продолжать жить, как попало, будем жить, с кем придется. Отставить "хи-хи"! Пошутить нельзя. А теперь — серьезно. Нас ждут тяжелые бои, летчики ваши — молодые и неопытные. Ваша боевая задача, ваша обязанность — сделать на земле все, чтобы облегчить летчику победу в воздухе. Ясно? Не слышу! Ясно? Вот так-то.

— Где ответственный за отделение радиоволн от радиопомех? Ага, иди сюда, голубь. Как летчики услышат мои команды, когда я сам себя не слышу, а? Один хрип и шум! Знать ничего не знаю, какие у тебя там контуры и какая наводка от двигателя! У тебя вся ночь в распоряжении — сиди и отстраивай рации так, чтобы они не мешали, а помогали в бою. Ишь, ты! Как говорится: "Связь в бою — святое дело! Когда надо, ее нет". Так больше не будет. Если я не смогу скомандовать или предупредить летчика — он либо не выполнит боевую задачу, либо погибнет. Ты что, хочешь, чтобы на тебя показывали пальцем: "Вон, Колька идет. По его вине погиб летчик такой-то"? А? Не хочешь, молодец, садись и думай, что делать. Надо — к инженеру полка иди, ясно? Садись.

— Где наш начальник "огня и дыма"? Я вам, товарищ сержант, уже говорил, чтобы вы подтянули тросы управления спуском пулеметов на "семерочке"? Говорил. Сделано? Нет! Так какого же… Так почему вы смотрите мне в глаза обиженным взглядом? Да ты понимаешь, сержант, что летчик будет жать и жать на гашетку, а стрельбы нет?! Я вас отдам под трибунал за такие шалости, ясно? Прогуляетесь на фронт, в штрафную роту, благо тут недалеко — во-о-н, на той стороне Волги, и расскажете там другим рас… растыкам, что попали в штрафники за пособничество врагу. Что-о-о нет? Не "нет", а "да"! А ну, взял пассатижи и бегом на стоянку! Проверить тяги на спуск у всех самолетов эскадрильи! Бе-е-гом, марш, я сказал!

Несколько минут я стоял, молча отдуваясь и стравливая пар.